На нашем сайте опубликована информация как о самóм издательстве «Коло», так и о наших авторах, проектах, примечательных событиях и, конечно, о книгах — опубликованных и тех, что еще только стоят в плане. Мы постарались представить возможно более полную информацию о наших изданиях. В нашей «Книжной лавке» Вы всегда можете заказать книгу, которую ищете.

Кроме того, здесь публикуются статьи, очерки, небольшие исследования по близким нашему профилю темам, аннотации и рецензии новых изданий. Присылайте и Ваши рецензии — как мы, так и наши читатели всегда заинтересованы в информации о новых (а также не совсем новых, незамеченных или позабытых) книгах по истории культуры, архитектуры, искусства, типографике.

Антон Вознесенский

Как издать вашу книгу

Зачем нужна эта книга? (Вместо предисловия)

 

Издательский дом «Коло» при поддержке Комитета по печати и связям с общественностью Администрации Санкт-Петербурга выпустил в свет книгу, адресованную «пишущим и не равнодушным к судьбе своих сочинений людям — литераторам и критикам, учёным, преподавателям и студентам, а также всем читателям, озабоченным современным состоянием книгоиздания и его ближайшими перспективами».

C каждым столетием пишущих людей становится всё больше. Умение писать, то есть связно излагать свои мысли на бумаге, давно стало таким же требованием времени, как знание «хотя бы одного иностранного языка». В повседневной жизни, дома и на работе каждый из нас всё чаще оказывается перед необходимостью самостоятельного создания разных текстов — писем и докладов, записок, сочинений и рефератов, заявлений, резюме и рецензий или даже небольших статей. Едва ли не каждый третий среди нас написал хотя бы раз в жизни стихотворение. Весь этот гигантский (в масштабах всего человечества) литературный труд имеет значение и ценность, как правило, всего для двух-трёх человек: для самого пишущего и для тех, кому непосредственно адресован тот или иной текст.

Людей, пишущих в силу практической необходимости, никому не придёт в голову считать писателями: со времён г-на Журдена никого не удивляет, что мы все говорим (и пишем) прозой; ибо писатель означает уже определённую (хотя, вместе с тем, и крайне неопределённую) профессию. В сознании обывателя лишь писатель пишет профессионально, то есть ради заработка; если он делает это успешно, то ничем другим может уже не заниматься.

Между тем, прожить литературным трудом оказывается в наше время весьма и весьма непросто, а для подавляющего большинства людей пишущих, в том числе и вполне профессионально (с точки зрения качества их труда), просто невозможно. Объясняется это, с одной стороны, «разгосударствлением» культуры: в недавнем прошлом круг официально признанных авторов, в основном, членов немногих творческих союзов, был значительно эже, а условия государственного заказа — несопоставимо строже, чем теперь социального; при этом те, кто проходил отбор и строго придерживался этих условий, находились на вполне приличном государственном обеспечении. В настоящем государственный заказ (и государственное обеспечение) отсутствует; теоретически его должны были заменить потребности самого общества. Между тем, потребность общества в том или ином тексте (в конечном счёте, в той или иной книге) вовсе не очевидна. В особенности это касается неразвлекательной, научно-популярной и серьёзной художественной литературы, нужда в которой вообще крайне субъективна и в наше время заметно сокращается. В жизни обывателя остаётся сегодня всё меньше свободного времени для отдыха и самообразования, познавательное и душеполезное чтение постепенно выходит из числа привычных форм досуга, уступая более или менее сильным «транквилизаторам» — телевизионным шоу, лёгкому кино, лёгкой музыке, игровым аппаратам и компьютерным играм.

Положение пишущего человека обостряет сегодня и безудержная коммерциализация культуры, широкое распространение нелепой идеи возможности «саморегуляции культуры» благодаря тем же механизмам, которые управляют и свободным рынком. Издатель оказывается сегодня в состоянии платить вовсе не за литературное дарование автора, не за талант писать изящно и вдумчиво, богатый жизненный опыт или глубокие знания, а лишь за умение производить особый специфический товар, обладающий, подобно любому прочему товару, известной потребительской ценностью. Большинство же современных авторов не умеют и не хотят создавать «потребительские ценности» и тем более — трудиться над их продажей.

В большей или меньшей мере к обращению т. наз. культурных, или духовных ценностей (в частности, литературы) в товар, ценность потребительскую, приложили руку все: редакторы газет и журналов, ведущие теле— и радиоканалов, издатели и книготорговцы, экономисты-теоретики и законодатели, кабинеты министров и парламенты, однако более и прежде всего — многомиллионная аудитория самих читателей. Утомлённые идеологическим прессингом, политическими катаклизмами и экономическими кризисами прошлого столетия, люди утратили значительную долю чувствительности к пафосу любого рода и желают «уже просто пожить». Так ли это удивительно, так ли ново? «Поистине, — с грустью сетует Г. К. Лихтенберг, — многие люди читают только для того, чтобы иметь право не думать». А ведь речь идёт об эпохе Просвещения...

Не остались в стороне и авторы: ведь менеджеры, которые в состоянии сами создавать перспективные с точки зрения продвижения на рынке продукты, встречаются не чаще, чем писатели, знающие, как управлять спросом на литературу. Было ли что предложить читателю в конце 1980-х — начале 1990-х годов, когда «неприкосновенный запас» — самиздат, тамиздат, немногие уцелевшие в потайных ящиках рукописи — оказался исчерпанным?..

Однако предложение всё-таки, хотя бы изначально, следует за спросом, и любые спекуляции на страстях, суевериях и слабостях возможны лишь тогда, когда страсти, суеверия и слабости берут в обществе верх над совестью, разумом и мужеством.

Теперь же, когда процесс зашёл уже слишком далеко, с этим невозможно действенно «бороться» — с этим приходится жить, как живут с опухолью, уповая лишь на чудо: на то, что самый страшный диагноз не подтвердится, или что процесс почему-то остановится. Не решить проблему путём административных мер и «разумных законов»; если кто-то из политиков обещает вам «поднять уровень культуры», он определённо обманывает вас, или обманывается сам. В самом широком, глобальном масштабе культура неподвластна ни политикам, ни медиамагнатам: и те и другие сами являются лишь субъектами культуры. Правда, они могут быть заинтересованы в сохранении настоящего положения вещей, а могут стремиться найти выход из очевидного противоречия между интересами просвещения и законами свободного рынка. Однако всё, что на деле может сегодня любой политик, это «изыскать возможность» опубликовать ту или иную по-настоящему нужную книгу и похвалить её в прессе. Обязать же широкие круги общественности её прочесть и оценить, обязать даже государственные библиотеки приобрести её в каком-либо количестве, как это бывало на нашей памяти прежде, теперь не в его силах. Наверное, это более справедливо.

Право на слово, в частности, право быть опубликованным, которое содержится во всех конституциях нового времени, вовсе не обязывает никого публиковать ваше слово, и тем более не гарантирует права быть услышанным. И всё-таки само право остаётся, причем за последнее десятилетие оно стало намного реальней, чем прежде. Никто не берётся (по крайней мере, в категорической форме) указывать вам, о чём следует писать, о чём — не следует, никто не требует при входе в редакцию или издательство удостоверения члена какого-либо союза или какой-либо партии, никто не обвиняет вас в шпионаже на том лишь основании, что ваша научная работа опубликована за границей. Никто не торопится помочь вам на тернистом пути к читателю; но ведь никто и не мешает! Кажется, это более терпимо.

Несмотря на мрачноватую общую картину, книги продолжают выходить. Каждый день, если верить статистике, на прилавки крупных магазинов ложатся сотни новых «названий», в том числе немало вполне достойных, вовсе не развлекательных и совсем не коммерческих. Даже приблизительные цифры впечатляют; они вызывают одновременно восторг, недоверие и ужас. Ведь с того самого дня, когда каждая новая книга вольётся в этот пёстрый поток «книжно-журнальных изданий», начинается её собственная, уникальная и неповторимая судьба; подобно миллионам смертных, она обречена на свои мытарства в этом печальном мире: долгие путешествия, нечаянные встречи, головокружительные взлёты и падения, наконец, старость и всеобщее забвение... Ни автор, ни даже сам издатель почти ничем не могут помочь книге после того, как она выходит в свет; с первого дня своей жизни книга должна быть в состоянии постоять за себя сама.

В жизни всякого пишущего человека — учёного, писателя или поэта — наступает момент, когда он (или она) становится автором — создателем оригинального литературного произведения, новой книги, которой суждено выйти в свет. Подготовить автора к этому важному, ответственному событию в его жизни и судьбе его рукописи — главная задача и цель этой книги.

Здесь не говорится ничего (или почти ничего) ни о том, как создать некую идеальную рукопись, ни о том, как смягчить каменное сердце издателя и заставить его поверить в вашу звезду; лишь вскользь упоминается и о том, как распорядиться тиражом издания, если волею судьбы вы сделались его единственным или корпоративным владельцем. Всё это — темы отдельных повествований, каждая из которых стоит отдельного разговора. Я же буду исходить из того условия, что рукопись, плод вашего литературного или научно-литературного труда, уже написана или близится к завершению, и впереди у вас замечательная пора работы над вашей — единственной и неповторимой — книгой.

Я предполагаю также, что у вас нет большого опыта в деле книгоиздания и что вам будет интересно и полезно узнать понемногу обо всём — о процессах создания, производства и распространения книги; но даже и в том случае, если опыт сотрудничества с издательствами у вас уже имеется, эта книга поможет привести в порядок и дополнить ваши эмпирические знания.

Опыт работы в книгоиздательстве, повседневное общение с кругом действительных и потенциальных авторов приводит к мысли, что большинство пишущих людей имеют сегодня самое туманное представление о книге, её внутренней структуре и внешнем оформлении, процессах подготовки, производства и распространения. Это может быть вполне допустимо, когда рукопись ваша оказывается на столе у опытных, влюблённых в своё дело специалистов, располагающих, к тому же, достаточным временем и средствами, чтобы издать вашу книгу достойно; однако подобная ситуация — большое счастье для автора, тем более — для начинающего. В общем же случае для того, чтобы добиться удовлетворительного результата — в особенности, когда речь идет о прямом заказе, — автору полезно самому более или менее отчётливо представлять, что происходит с его рукописью в каждый отдельный момент прохождения в производстве.

При этом мне вовсе не хотелось бы поссорить пишущих людей, авторов, со специалистами-издателями, среди которых очень многие в действительности любят своё дело больше всего на свете. Мне хотелось бы помочь автору научиться мыслить, образно говоря, в трёхмерном пространстве. Ибо рукопись в материальном смысле крайне условна и, следовательно, двумерна: она может быть оформ-лена более или менее аккуратно, однако главное в ней всё же заключено в самом её содержании. Книга же обладает третьим измерением, она материальна вполне, и её внешняя форма важна ничуть не менее, чем форма внутренняя, т. е. тот образно-художественный строй, в котором воплощена идея автора. В условиях резкого падения интереса к чтению (в частности, из-за обострившейся конкуренции со стороны других каналов и средств информации) редакционно-техническому и художественному оформлению печатного слова — будь то деловое письмо, статья в газете или целая книга — уделяется всё более пристальное внимание. «В мире, где большинство сообщений не имеет адресата, — пишет канадский поэт, писатель и типограф Роберт Брингхёрст, — отпечатанный текст часто должен привлекать внимание уже сам по себе, ещё прежде того, как будет прочитан».

Трудно пытаться «вытянуть» никчёмное творение одними внешними эффектами — подвох обнаруживается быстро; однако загубить неловким, небрежным оформлением, скверной подготовкой текста и неверным расчётом потребности самое замечательное литературное произведение вовсе не сложно. Разумеется, тень не падёт на имя признанного классика, но книга — сама книга — может запросто пропасть, так и не дождавшись покупателя. Годами ей предстоит пылиться на складах и прилавках книжных магазинов, пока, наконец, отчаявшись, её не «пустят под нож» и не отправят на вторичную переработку.

Когда нечто подобное происходит на ваших глазах, становится жутко. Приходят на ум размышления о судьбах брошенных детей, заведённых «просто так», от одного только избытка жизненных сил или из представления, что «так надо». Подобно этим несчастным, ни в чём не повинным созданиям, обречённым ещё до рождения на незавидную долю «лишних», неудачно, безответственно выпущенные в свет книги не приносят радости ни авторам, ни создателям.

Между тем, в работе над изданием и производством книги принимают участие десятки, если не сотни людей. После того, как книга выходит в свет, ещё десятки и сотни людей её упаковывают, перевозят, складируют, рекламируют и продают. Никому из них не хочется обнаружить, что он занят ненужным или бесполезным делом, единственным смыслом которого является подённое жалование — к то-му же гораздо более скромное, чем в производстве и распространении многих других товаров. На кого бы ни возлагали вину за подобные просчёты в каждом отдельном случае, ясно, что некоторая степень ответственности ложится при этом и на автора.

В этой книге собрано множество «общих сведений и практических советов», как я их назову в дальнейшем. Требований гораздо меньше: всё, что предлагается и рекомендуется, при разумном подходе может быть обращено на пользу вашей книге — её внутренней структуре, типографической грамотности, внутреннему и внешнему оформлению, в конечном счёте — её содержанию и смыслу.

Книга, можно сказать, представляет собой перевод содержания рукописи на особый, типографский язык, в котором есть свои законы, нормы и правила, хороший и дурной тон, свои модные словечки и вульгаризмы, свой жаргон и вежливые формы. В какой мере следует владеть автору этим языком — решать ему самому. Однако знать и соблюдать его основные правила всё же лучше, чем не знать и не соблюдать их вовсе: внимательный читатель без труда почувствует неловкость, даже если не всегда сможет объяснить, что именно его не устраивает.

Типографский язык точен не менее, чем язык литературный. Пишущему человеку не нужно объяснять, чем может быть отличается от быть может, и тем более — от возможно. Точно также и опытный типограф не заменит шесть пунктов двумя миллиметрами, хотя со стороны, на глаз, это почти одно и то же. И если правда, что литература есть «вопрос минус ответ» (Роллан Барт), то типографика, искусство обращения с текстом, как раз и занимается этой неуловимой разностью, вычисляет её и фиксирует на бумаге.

Любой автор будет удивлён, если метранпаж, специалист, который развёрстывает текст его рукописи по страницам макета, предложит ему короче и точнее сформулировать вывод, выразит сомнения в художественной правдивости образа, или ещё чего доброго сформулирует его мысль «точнее» сам, без его ведома и согласия. Профессионалам, которые работают в издательстве, так же удивительно бывает слышать иной раз от авторов, что и как им следует делать (или переделать). Очень хотелось бы, чтобы всё начиналось и строилось на основе уважения — ко всякому труду и его законам, ко всякому знанию и любому языку, к чужому опыту и той тени традиций, что сохранилась в наши дни от тысячелетней истории книги.

Для кого написана эта книга? Отдельные главы могут представлять разный интерес, иметь разную практическую ценность для различных категорий авторов — поэтов и прозаиков, учёных и преподавателей, переводчиков и просто составителей. Однако в каждой из них, хочется верить, любой внимательный пишущий человек, homo scribens, сможет почерпнуть для себя что-нибудь полезное.

Умение или возможность работать на персональном компьютере вовсе не является условием, при котором эта книга сможет иметь для вас большую ценность. Всё больше круг авторов, самостоятельно набирающих тексты своих рукописей дома и подающих в издательство вместе с распечаткой-оригиналом дискету с файлами набора. Возможно, для них будет особенно полезна вторая половина пятой главы, в которой содержатся некоторые специфические сведения относительно правил машинного набора. Однако персональному компьютеру пока ещё не отводится главной роли в сложном процессе создания книги. Во многих вопросах от автора требуется не столько участие, сколько понимание, способность ясно формулировать свои мнения и пожелания, знание того самого типографского языка (и основной типографской терминологии), которому не учат в школе. Неточность, неопределённость в постановке задачи нередко приводит к недоразумениям и разочарованиям — в частности, когда автор выступает в роли заказчика тиража собственной книги.

Эта книга — вовсе не формальный справочник, хотя позволяет навести точные справки по целому ряду вопросов: о правилах набора и употребления отдельных знаков, о требованиях к авторским оригиналам, о некоторых нормах авторского права и проч. Однако в обычных справочниках нормы редко мотивируются: мне же хотелось попытаться объяснить, чем продиктовано то или иное требование — одной лишь традицией, отраслевым стандартом или ещё какими-либо разумными соображениями. Поэтому строгие нормы «проложены» в тексте более или менее мягкими комментариями и отступлениями.

Насколько мне известно — это первый опыт справочной книги, предназначенной, в первую очередь, именно для автора, в которой учитывались бы современные технологические, экономические и культурные реалии, а опыт прошлого увязывался с условиями настоящего времени. Я надеюсь на понимание и великодушие читателей в случае, если что-то осталось упущенным, разъяснённым невнятно. Ваши замечания, пожелания и советы могут оказать существенную пользу в моей работе над дальнейшими публикациями и, возможно, новым изданием этой книги; их можно отправлять по электронному адресу издательства: office@kolohouse.ru.

См. также: Piterbook.spb.ru

06.08.2004

 

Версия для печати